«Чем больше мы локализуем, тем выше наша конкурентоспособность на российском рынке»

История GEA Group в России началась еще в 1970-е годы, когда компания поставляла тысячи винтовых компрессоров в СССР. Сегодня GEA Group AG представлена в России сразу тремя производствами. Президент GEA в России Оливер Ческотти поделился, когда локализация имеет смысл, почему бренд Made in Russia не всегда востребован на внутреннем рынке, и почему его бизнес растет, невзирая на санкции.

«Чем больше мы локализуем, тем выше наша конкурентоспособность на российском рынке»

Господин Ческотти, если погуглить ваше имя в рунете, попадаются газетные статьи 1991 года. Как давно вы уже в России?

Я уже достаточно давно связан с Россией. Впервые я попал в Советский Союз довольно необычно, во время своей военной службы в бундесвере. В 1982 году я взял отпуск и прошел трехнедельный курс русского языка в Ленинграде. Это стало одним из факторов, определивших мое будущее. Три года спустя я прошел еще один языковой курс в институте Пушкина в Москве. После изучения политологии в Мюнхенском университете Людвига-Максимилиана и в Свободном университете Берлина в начале 1990-х годов я отправился в Россию.

Чем вы тогда занимались?

У меня была своя компания с очень широким профилем. В России 1990-х все было в зачаточном состоянии. Я основал издательство и рекламное агентство, параллельно импортировал антикварные автомобили из Европы и занимался сушкой влажных стен. Спрос был на все. Между делом я в течение двух лет работал в Америке, что было чрезвычайно важно, также и для того, чтобы понять различия с Россией. В 2006 году я закрыл свое дело и перешел на работу в GEA.

Как это получилось?

Это было чистая случайность. В GEA искали управляющего директора, предпочтительно немца с предпринимательской жилкой, который бы бегло говорил по-русски. Я проходил собеседования в течение года. После шести собеседований мне предложили место управляющего по производству холодильных установок.

У GEA тоже весьма интересная история развития. Как, собственно, появился сам концерн?

GEA Group, существующая сегодня, ведет свое начало от металлургической компании, основанной в конце 19 века. Во времена Третьего рейха компания была экспроприирована нацистами у ее основателей, братьев Мертон. После войны один из братьев вернулся на родину и продолжил историю успеха металлургической компании. После множества реорганизаций и, прежде всего, приобретения компании Отто Хаппеля – компании по производству систем пылеудаления (GEA) – произошло еще несколько изменений профиля компании. В 1990-х годах также были приобретены такие известные бренды, как Grasso, Niro, Westfalia Separator и Tuchenhagen. После 2010 года общее количество компаний в GEA Group сократилось примерно до 350. Таким образом, GEA действительно является настоящим представителем сектора МСП, поскольку в его состав входят зачастую небольшие инновационные и специализированные инжиниринговые компании.


Когда началась история GEA в России?

История GEA в России началась еще в советское время. Уже в то время по всей стране были известны компрессоры марки VEB Kühlautomat, на которых основывается конструкция тогдашних винтовых компрессоров фирмы Grasso и наших сегодняшних компрессоров GEA. В то время в Советский Союз было поставлено более 8000 таких винтовых компрессоров, в основном для гражданского сектора, например, холодильные системы для рыболовного флота. Самая старая холодильная установка, которую мы нашли у покупателя, была поставлена в 1970-х годах. И мы до сих пор поставляем для нее запасные части. Подобные истории существуют и в связи с некоторыми другими нашими марками в России, которые теперь относятся к марке GEA.

Какую продукцию предлагает GEA в России?

Основной фокус – это оборудование и комплектующие для пищевой промышленности. Однако, мы также поставляем оборудование для химической и нефтехимической промышленности, для сельского хозяйства, энергетики и многое другое. Во всех областях у нас есть компоненты собственного производства, которые составляют нашу основную компетенцию. Благодаря консолидации наши интересы теперь представляют только две компании, охватывающие все сегменты рынка. Мы работаем в России на трех производственных площадках: в Коломне мы производим с 2005 года оборудование для животноводческих помещений для сельского хозяйства. В Туле мы только что запустили новый небольшой химический завод по производству моющих и гигиенических средств для сельского хозяйства, а в Климовске у нас с 2015 года работает многофункциональный сборочный завод. В общей сложности в GEA в России и соседних странах работают более 500 сотрудников, обеспечивая годовой оборот более 200 млн евро.

На каких клиентов вы работаете в России?

Вряд ли есть отрасль, в которой мы не предлагаем свою продукцию. Мы поставляем оборудование для пищевой, химической и нефтегазовой промышленности. Мы поставляем комплексные индивидуализированные системы, изготовленные по техническим условиям заказчика, а также отдельные компоненты систем инжиниринговым компаниям. В настоящее время наиболее динамичными областями являются производство систем охлаждения, систем для сжатия газа для нефтегазовой промышленности, а также систем для сельскохозяйственного сектора, для которого мы производим доильные автоматические установки и карусели. В Туле мы ожидаем, что в течение следующих нескольких лет наш оборот из-за растущего спроса увеличится вдвое.

В рамках политики импортозамещения российское правительство ввело специальный инвестиционный контракт (СПИК). Это дает преференции местным производителям, которые после локализации могут продавать свою продукцию под маркой «Сделано в России». Как вы оцениваете этот инструмент?

СПИК для нас не важен, потому что инвестиционный порог очень высокий. Производители заводских установок, как правило, не являются капиталоемкой отраслью, мы многое делаем, имея мало ресурсов. В Туле, например, мы инвестировали 2,5 млн евро, половина из которых пошла на строительство. Наш сборочный завод в Климовске обошелся гораздо дешевле, чем в миллион евро. Тем не менее, на российском рынке мы ежегодно генерируем более 200 млн евро. Хотя общий доход от наших производственных операций составляет всего около десяти процентов от этого общего объема, это чрезвычайно важный стратегический элемент нашей долгосрочной стратегии в России. СПИК не смог бы открыть нам новые двери. Но для капиталоемких инвестиций этот инструмент, безусловно, привлекателен.


А как вы оцениваете политику локализации России в целом?

Она противоречива. Поскольку ограничения по локализации иногда применяются не дифференцированно, из-за ограничений страна, можно сказать, рубит сук, на котором сидит. Я приведу пример. В области очистки сточных вод используются системы с декантерами, которые производим мы. Но мы не можем их поставлять, потому что к участию в тендерах допускаются только малые и средние предприятия, а по российским меркам мы являемся уже крупной компанией! Иными словами, мы не имеем права участвовать в тендере, хотя фактически мы очевидно являемся единственным компетентным поставщиком на рынке, который может предложить подобное оборудование. Таким образом, мы вынуждены действовать через более мелкие компании-партнеры, которые выступают в качестве посредников. В результате конечный клиент платит больше, чем если бы он заказал систему непосредственно у нас. Однако я понимаю, что правительство не может знать все в этих вопросах, потому что у него нет информации по всем производителям.

А если вы увеличите объем собственного производства и создадите еще ряд малых производственных предприятий в России?

Рынок этого не позволит. Для крупного производства нам нужно большое количество клиентов. Меня часто спрашивают, не хотим ли мы построить завод по производству винтовых компрессоров в России, имея столь обширную историю производства на этом рынке. Конечно, я был бы готов поддержать эту идею у нас в компании, если бы нам гарантировали сбыт нескольких тысяч компрессоров в год – это тот объем, который поставляет наш завод в Германии по всему миру. Но общий спрос в России составляет не более 100 компрессоров в год. Поэтому производство только для удовлетворения внутреннего спроса не оправдало бы эти инвестиции. А в случае производства на экспорт придется сразу столкнуться с международной конкуренцией и крупными компаниями, занимающими доминирующее положение. И хотя это не так уж и невозможно, но это был бы очень смелый и амбициозный бизнес-план.

Если говорить об экспорте, какую роль играет уже в вашем бизнесе Евразийский экономический союз (ЕАЭС)?

Для GEA ЕАЭС пока не играет существенной роли. Экспорт должен иметь экономический смысл. Спрос на этих рынках все еще относительно ограниченный, но тенденция явно положительная. Мы не поставляем серийную продукцию, а изготавливаем по индивидуальному заказу системы и компоненты в небольших количествах, которые почти на 90% продаются в России. Только 15% наших продаж осуществляется за пределами Российской Федерации в соседних странах. Но я думаю, что ЕАЭС важен и будет иметь стратегическое значение в долгосрочной перспективе. Особенно это касается нашего сборочного завода: благодаря своей универсальной ориентации он может хорошо обслуживать рынки ЕАЭС.

«В общей сложности в GEA в России и соседних странах работают более 500 сотрудников, обеспечивая годовой оборот более 200 млн евро.»

В опросах ВТП о деловом климате главными камнями преткновения для бизнеса в России называют санкции ЕС и США против России и неустойчивый курс рубля. Санкции также имеют значение и для GEA?

Поскольку у нас есть сильное местное присутствие, мы даже отметили увеличение спроса в последние годы: под санкции попали многие готовые продукты, которые теперь необходимо производить на местном уровне – а для этого требуется, например, оборудование для переработки сыра и мяса. Чем больше мы локализуем производство, тем больше мы можем предложить в качестве местного производителя. Сильное местное присутствие может, конечно, смягчить недостатки слабого рубля. Но если доля заработной платы составляет всего десять процентов от общих затрат, то для бизнеса это практически не имеет значения.

Кроме санкций, видите ли вы еще какие-то мешающие факторы?

Да, самым большим препятствием на пути развития российской экономики является отсутствие правовой определенности. С одной стороны, повседневная коррупция, так называемая мелкая коррупция, резко снизилась и почти исчезла. Но на более высоких уровнях она все еще присутствует. Вновь и вновь случается так, что деловые интересы преобладают в судах, которые не выносят объективных решений. Без правовой определенности иностранные компании опасаются открывать здесь свои филиалы. Это замедляет развитие локализации, а требования импортозамещения могут привести к монополизации среди производителей.

Как воспринимается бренд Made in Russia на российском рынке?

В целом, хорошо. Но у нас уже были клиенты, которые, согласно тендеру, должны были отдать приоритет системе местного производства, но, тем не менее, хотели отменить заказ, поскольку они не доверяли марке Made in Russia. Вместо этого они предпочитали наши западноевропейские системы или требовали значительных скидок на российский продукт GEA. И мне лично приходилось вступать в дело и объяснять покупателю, что здесь, в России, мы осуществляем производство в соответствии с глобальными стандартами качества GEA, которое отвечает всем современным требованиям и выдерживает все проверки. Такое поведение некоторых клиентов с одной стороны удивляет, но с неполитической коммерческой точки зрения это понятно.

Как вы видите GEA, Россию, а также GEA в России через десять лет?

Я вижу очень позитивное развитие GEA в России. Я уверен, что в течение следующих десяти лет мы будем открывать больше производственных мощностей и нанимать больше квалифицированного персонала. И я думаю, что российский рынок займет гораздо более важное место в глобальной корпоративной структуре GEA. То, где будет находиться через десять лет сама Россия, во многом зависит от развития правовой определенности ее экономики. Если она будет развиваться хорошо, будет сделано больше иностранных инвестиций, которые нужны не только ради капитала, но и для трансфера ноу-хау и технологий.

Какой совет вы дали бы немецкому производителю оборудования, который с интересом смотрит в сторону России?

В любом случае – проверить возможности локального присутствия и стремиться к максимально высокой степени локализации, если это позволяет спрос. В этом случае российский рынок предлагает много возможностей. Но это невозможно без здоровой доли авантюризма и готовности рисковать. В России приходится иметь дело с множеством национальных условий. Если вы их не знаете и полагаетесь исключительно на переводчиков или партнеров, развитие становится трудным. Кроме того, очень важную роль играет лояльность сотрудников, ее приходится культивировать годами. У нас очень низкая текучесть кадров, в России GEA считается очень хорошим и стабильным работодателем.


Вопросы задавал Алексей Кнельц.

Обратная связь
Контакты
БЦ «Фили Град», Береговой проезд, д. 5А, к.1, 17-й этаж, 121087 Москва. (Метро “Фили”)
Google Map
Телефон:

+7 495 234 49 50

Факс:

+7 495 234 49 51

Спасибо за Ваше обращение!